На заре XX века имя Аркадия Тимофеевича Аверченко (1880—1925) гремело на всю страну. Книги его знал и стар, и млад, их читали в купе и конках, на скамейках бульваров и за столиками кафе. Живая как жизнь, в них пульсировала и звенела «та самая Россия», уходящая, невыдуманная — накануне «злых сумерек», которые потушат смех на Руси. Это был подлинный русский смех — не смех Марка Твена, О. Генри, Джерома К. Джерома, — но исконно русский, вслед за Гоголем, Салтыковым-Щедриным и Чеховым, последний смех уходящей эпохи. И настолько осязаемо, столь естественно, так сочно была она представлена в этих искрящихся юмором историях, что не случайно маховик революции 17-го года, с ее безмерными жертвами «во имя светлого будущего», положил конец беззаботному «буржуазному веселью», заставил предать книги Аверченко забвению на многие десятилетия, а их творца отправить в пожизненное изгнание. Но даже В.И. Ленин вынужден был назвать их «яркими до порази-тельности» и признать в их авторе «высокий талант».
В юморе Аверченко нет и следа старомодности. В его текстах наливается красками новая эпоха и, словно у нас на глазах, жизнерадостной кавалькадой врываются друг за другом в русскую повседневность роликовые коньки, кинематограф, художники-«нео-новаторы», первые электрические трамваи...
В последние годы наследие Аверченко стало возвращаться к отечественному читателю. Но только сейчас, после многолетних текстологических усилий, появилась наконец возможность опубликовать том лучших произведений одного из величайших русских юмористов такими, какими задумывал их сам автор.
Основу книги составили три сборника «Рассказов (юмористических)», а также сборник «Веселые устрицы», представляющие в совокупности почти полторы сотни первоклассных произведений.
В раздел «Дополнения» вошли воспоминания и отклики знаменитых современников и критиков писателя.
Особый интерес представляет научный аппарат издания (две пространные статьи и обстоятельный комментарий), подготовленный Д.Д. Николаевым — ведущим специалистом по творчеству Аркадия Аверченко.
Рекомендуется самому широкому кругу читателей.
