Хендрик Тербрюгген

Видеоарт — искусство, рожденное на пересечении кинематографа, телевидения и выставочного пространства, — ставит зрителя в непростое положение: он не рассказывает историй, но настаивает на вовлеченности, открытости, готовности к встрече с новым опытом. Александра Першеева исследует главный инструмент этого искусства — монтаж, понимая его не только как соединение кадров, но и как способ мышления. От однокадровых видео до сложных многоканальных инсталляций автор прослеживает выразительный потенциал видеоискусства, показывая, как художники меняют привычный ритм, нарушают линейность мысли, выстраивают нестандартные отношения звука и изображения, пространства и времени. Произведение видеоарта оказывается не завершенным, а открытым текстом, смысл которого возникает в самом акте смотрения. Это исследование — попытка понять, как экранное искусство организует наше восприятие и как мы, будучи соавторами, открываем новые способы видеть мир.

Он был тем самым парнем за прилавком, который советовал людям странные фильмы. Сегодня он – один из самых влиятельных режиссёров современности. Книга “Квентин Тарантино: От синефила до режиссёра” – подробное исследование феномена Тарантино: как киноман-самоучка использовал свою энциклопедическую память и безграничную страсть, чтобы стать главным возмутителем спокойствия в Голливуде. Квентин Тарантино не ходил в киношколу, он в ней работал. Его учебниками были старые боевики, вестерны и ужастики. Его история – это гимн одержимости. Это книга не только о режиссёре, но и о самой магии кинематографа, способной превратить зрителя в творца, а прошлое в настоящее. Гийом Лабрюд, доктор культурологии, скрупулёзно исследует, как страсть к коллекционированию и переосмыслению жанрового кино превратилась в уникальный авторский почерк, узнаваемый во всём мире.

Благодаря ему у нас есть универсальная система записи движений — кинетография (также известная как лабанотация). Его системой пользуются не только хореографы, но также физиотерапевты и специалисты по телесным практикам. В чем новаторство Лабана и какова роль его открытий для современного танца? На эти вопросы ищет ответы Эвелин Дёрр. Она прослеживает, каким образом менялись принципы работы Лабана с индивидуальной и коллективной хореографией, как он шел от интуитивного поиска к системному анализу движения, в каких неожиданных источниках черпал вдохновение — от танцев дервишей и китайских иероглифов до натурфилософии и платоновских идей о мировой гармонии, от квантовой физики и строения атома до биологии и законов образования природных форм. Эта книга — история реформатора танца, бунтовщика и смелого экспериментатора, который посвятил свою жизнь изучению движения: как оно работает и как передать это словами.

В книге рассказывается об особенностях и красоте индустриальной архитектуры Оренбурга XIX–XX вв. Описывается состояние промышленности Оренбургской губернии, дается характеристика кирпичному стилю и его декоративным элементам, которые использовались при возведении практически всех промышленных объектов. Издание содержит информацию о комплексах предприятий, работающих на основе парового двигателя, –паровых мельницах, пивоваренных заводах, первой электрической станции, кондитерской фабрике... Отдельно раскрывается тема строений железнодорожных линий Оренбург – Самара, Оренбург – Ташкент; много внимания уделяется описанию индустриальной архитектуры 1920–1930-х годов архитектора И.В. Рянгина –фильтровальной станции, водонапорной башне и ГЭС «Красный Маяк». Тексты сопровождаются историческими и архивными исследованиями, а также фотоматериалом.

В книге собраны теоретические работы одного из самых загадочных художников русскою авангарда Павла Николаевича Филонова (1883-1941), его письма, воспоминания о нем и работы, посвященные анализу творчества живописца. Художник сформулировал принципы своего аналитического метода: картина развивается как живой организм — от частного к общему, словно бы растет за счет деления клеток, каждая из которых обладает своей сложной организацией. Филонов занял уникальную позицию в русском авангарде. Он стал пророком, мессией, аскетом, учителем, изгоем и мучеником в одном лице. Мастер создал свой, совершенно особый вариант авангардизма, который находился от всех прочих его вариантов гораздо дальше, чем они друг от друга. Его работы — это удивительное соединение животного и растительного, органического и неорганического, человеческого и нечеловеческого, мертвого и живого. Для него всех этих категорий не существует, Вселенная — едина, и процессы, протекающие в ней, в равной степени соединяют в себе все эти оппозиции, поскольку в ней их не существует. Он изображает не поверхность явлений, а их суть, их законы, структуру и процессы. Для Филонова такой подход был научным: он изображал процессы, которые протекают, допустим, под кожей человека, — ток крови, пульсацию вен, работу мозга. Масштаб Филонова — это вся Вселенная, от атома до бесконечности, от прошлого до будущего. Его работы предполагают, что за их пределами продолжается бесконечность, и они — лишь часть ее. Сам же Филонов, как пантеистический Бог, охватывает всю эту Вселенную своим взглядом и одновременно присутствует в каждой мельчайшей ее частице. История человечества для Филонова — это лишь небольшая часть истории мира. Истории космоса, планет, жизни на них, геохимических и всех прочих процессов. И опять же, мастер одновременно есть везде — в прошлом, будущем и, естественно, в настоящем. Для историков искусства, студентов и аспирантов гуманитарных специальностей, а также для круга заинтсресованных читателей.